Гэтыя мразі не спыняцца пакуль не будзе забаронена ўвогуле ўсе. Вось рэальна такое адчуванне што сядзіць старая камуністычная срака ў пінжаке, у сябе ў МУС ці ў Палаце прадстаўнікоў і думае: “таааакс это мы есчо не запретілі, надо запретіть, Александр Грігорьевіч должен быть доволен да экстремістов надо бы пріжать, ішь поднялі голову”…
 
І няма чаго спадзявацца на Захад, пакуль самі не падымемся, нічога не будзе.
 
 

Пасля апошняга канфлікту влогера Nexta з БТ вельмі натхнўся ягонымі працамі.
 
Каласальны рост трат на бюджэт тэлебачання ў 2019 годзе, шалёны, пераслед блогераў і “экстрэмістаў”, новы закон аб СМІ, блакіроўкі сайтаў і старонак у сацсетках – гэта ўсе часткі адзінай стратэгіі дзяржавы па вяртанню сабе манаполіі на СМІ. Бо ў сакавіку 2017 улада зразумела – гэтая манаполія страчаная. Магчымыя наступствы – відавочныя.
 
Але ці магчымае ўжо вяртанне гэтай манаполіі ў Беларусі? Пакуль адказу ў мяне няма, але схіляюся да таго, што немагчымае.
 

У Сектары Газа ідзе бойня. Прычына – спроба Ізраіля правесці спецаперацыю на тэрыторыі Сектара. Спроба аказалася няўдалай. Зараз ХАМАС помсціць, выпускаючы па Ізраілю самаробныя ракеты. Ізраіль у адказ бамбіць Сектар – самы густанаселены рэгіён на планеце. На сёння 13 палестынцаў забіта. Сярод ізраільцян забітых няма.

Медузный харассмент

А знаете что самое противное в истории с Колпаковским и Медузой? То, что если бы харассмент совершил рядовой сотрудник издания, то его бы с моментально и с треском уволили. И безо всяких “отстранений до выяснения”. А еще сопроводили бы это увольнение разгромной статьей о том, как они борются с сексизмом и мачизмом, сорвав еще больше лайков и восторженных рукоплесканий от прогрессивной профеминистической публики.

Ну а если главред, то тут совсем другое дело. Ну вы же понимаете…

Это еще раз говорит о том, что проблема социальной справедливости – не в невоспитанных мужчинах, которые лапают женщин, и не в мифологемах вроде “токсичной маскулинности” а в отношениях власти и иерархии. Которые сильны настолько, что пропитывают в том числе и тех, кто считает себя очень прогрессивными.

Забарона здымкаў на вуліцы – не нагода для панікі

Так, ні для каго не сакрэт, што наш урад – ашалелы прынтар, які ў панічных спробах апраўдаць свае існаванне істэрычна шукае, што б яшчэ забараніць. Аднак я рэальна стаміўся ад таго, якім чынам гэты закон асвятляюць нашыя вядучыя СМІ\блогеры\тэлеграм-каналы.
 
Оруэл ужо тут!
Усім усе забароняць!
Будзе як у Паўночнай Карэі!
А як жа сэлфі на вуліцах!
Караул! Трэба заводзіць трактар!
 
… і гэтак далей. Ну што за глупства! Які яшчэ Оруэл? Якая Карэя? Пачытайце, што кажуць аўтары законапраекту, паглядзіце на тендэнцыі незалежных СМІ апошніх год.
 
Закон прымаецца з адной-адзінай мэтай: абараніць мусароў ад несанкцыянаванай фота і відэа-здымкі на вуліцах. Давайце паглядзім, якія сацыяльныя відэа ў трэндзе ў Беларусі ў апошнія гады. Гэта заснятае дэбільства патрульных і ДАІшнікаў (асабліва ДАІшнікаў), гэта відэа з дэманстрацый, дзе мусара збіваюць людзей. Такія відосы набіраюць дзясяткі і сотні тысяч праглядаў. Сацсеткі літаральна выбухаюць, мянтоў, зразумела, чэхвосцяць на чым свет стаіць. А яны ж усе гэта бачаць. І ім гэта непрыемна. А яшчэ ж есць адмысловыя сайты, дзе адснятых на вуліцы шунявак ідэнтэфікуюць… Хутчэй за ўсе, Шунік проста прыйшоў да Лукашэнкі, кажа “Аляксанр Грыгоравіч тут вот эта пятая калона в інтэрнэце саздаёт негатіўны імідж сатруднікаў міліцыі. аскарбляюць, абзываюць. Экстрэмізм пладзят. Автаріцет органав падает, Аляксандр Грыгорьевіч”. А той яму: “Харашо, падпішу, неабязацельна была ка мне ў кабінет на лыжах прыхадзіць”.
 
Вось і ўсе.
 
Але у чыюсьці нясветлую галаву (магчыма, таго ж Шуневіча) прыйшла думка, што каб гэты закон не выглядаў ужо да такой ступені адкрыта пра-МУСаўскім і рэпрэсіўным, трэба агарнуць яго ў абалонку “турботы аб прыватным жыцці грамадзян” (рогат у зале). Да таго ж у такім выглядзе яго лягчэй будзе апраўдаць перад Захадам (“У вас тожэ такія ж законы есць! Мы жа с вас прымер бяром!”) і абалваніць грамадзян не зусім палітычна пісьменных.
 
Не турбуйцеся вы за сэлфі, відэарэгістратары і іншае. Закон будзе ўжывацца кропкава: супраць карэспандэнтаў СМІ (мусара змогуць спыніць любыя здымкі на вуліцы), супраць блогераў і звычайных людзей якія фіксуюць мусарское бязмежжа. Ім проста быў патрэбны легальны інструмент каб гэта рабіць. Каб не атрымліваць дыскамфорта ад таго што ўсе іхнія лычы зараз вісяць у інтэрнэце, што іх усе ад школьнікаў да пенсіянераў паліваюць брудам.
 
Канешне, калі б мянтоў у Беларусі перыядычна білі і палілі кактэйлямі молатава (як ва ўсіх развітых краінах), і ўвогуле выказвалі б незадаволенасць іхней працай больш радыкальнымі метадамі, то іх бы не турбавала такая дробязь як тое, што іх здымаюць на відэа а потым выкладываюць у інтэрнэт. Але пакуль кі фізічны супраціў ім, нажаль, не чыніцца, і ўвогуле яны што хочуць то і робяць, то ў іх застаецца час, рэсурс, імпэт душыць апошнія крыніцы выражэння незадаволенасці.
 
Так што як у Паўночнай Карэі не будзе. Будзе як у Беларусі. А панікаваць ня трэба – трэба закупляцца патаемнымі відэадэвайсамі. Аліэкспрэс вам у дапамогу.

Когда страшно — лучше промолчать

С первых дней событий в Архангельске ждал от нормальных российских СМИ толковой портретной аналитики о новом народовольце — Михаиле Жлобицком, который взорвал себя в местном здании ФСБ. Дождался… “Новая Газета” выпустила о нём статью: низкую, позорную. Которую я бы ожидал от кого угодно, но только не от них. Каждая цитата из публикации, не говоря уже о конечном выводе, — образец скудоумия помноженного на страх.

“И теперь для многих, к сожалению, может стать иконой, мучеником, героем.”

Вот с этого “к сожалению” я понял, что ничего хорошего статья не предвещает.

 

“Перовская, Засулич — их забытые имена так и остались на табличках с названиями переулков. Строго говоря, в оправдании терроризма, таким образом, повинен едва ли не каждый муниципалитет. Их «подвигам» так и не дали оценки — и они вернулись, и вот уже второкурсник техникума собирает вечерами дома бомбу из подручных материалов.”

Благодаря Первской, Засулич и им подобных, которых, дорогая авторка, считаешь достойными осуждения, в России было свергнуто самодержавие, при котором твоих прапрадедов пороли за неснятую перед барином шапку и отправляли в качестве пушечного мяса для величия Империи за тридевять земель. И это только малая доля несчастий, в которых жил народ. Но она всё равно грустит о том, что именами этих героинь и героев названы улицы, а их подвиги ставишь в кавычки.

 

“Правда, трое посеченных осколками архангельских чекистов вряд ли имели прямое отношение к пыткам, о которых писал Михаил Ж.”

Вот это вообще шедевр. По мнению авторки, пытками занимается только какая-то узкая прослойка ФСБшников, существующая только у неё в голове. Все остальные в белых перчатках пишут стихи, танцуют на балах и проводят профилактические беседы со школьниками, уговаривая их не быть экстремистами. А ещё ловят наркобаронов и ИГИЛовцев. И допрашивают их исключительно с помощью сурового взгляда. Видимо, авторка забыла про “передопрос с электровспоминателем” и про жалобы ментов (!), обвинённых в коррупции, на пытки ФСБшников. По её мнению, Жлобицкий должен был сначала подойти к ним и спросить “вы случайно не пытаете людей? нет? ну тогда ладно, пойду взорву кого-нибудь другого”.

 

“Мы, кажется, так и не сумели ни оценить, ни исправить ошибок, и теперь история заводит нас на второй круг. Чему весьма способствует то, что взрослые замечают своих несчастных и запутавшихся детей, только когда те гибнут, приведя в действие самодельную адскую машину.”

О каких ошибках она говорит? Не об осуждении палачей-НКВДшников, не о порабощении целых народов сначала имперской Россией, а потом имперским совком. Нет! Ошибкой были дворяне-народовольцы, эсеры, которые ради освобождения из рабства своего же собственного народа, шли на мученическую смерть.

В общем, не стоит разбирать этот пасквиль дальше. Потому что от его прочтения только противно. Замечу лишь, что авторка — собкор НГ в Сибири, то есть местная журналистка. Именно этим продиктован, видимо, её снисходительно-осудительный тон и попытка сделать из героя “запутавшегося ребёнка”. Напишешь слишком резко — так те недовзорванные ФСБшники рядом, как и их коллеги и родственники. А ей же ведь ещё там работать, и комментарии у чекистов брать… Так что будем и дальше делать умный вид, будучи “против любого насилия”. Ну-ну.

Правду говорят: “Колупни российского либерала, и из него полезет державник и консерватор.” Вы хотите жить в справедливом обществе, но считаете, что добиться его можно пикетами и сбором подписей. Вы хотите чтобы власть вас уважала, но осуждаете тех, кто заставляет её это делать. Вы хотите свободы, но боитесь её брать. Вы осуждаете самых смелых, и продуцируете образ жертвы вместо образа борца. И 99 % из вас, в сегодняшней зловонной Рашке, закончит тем, что смотается за границу. Только вот не у всех есть такая возможность, понимаете?

Поэтому если страшно — лучше промолчать, а не подтявкивать палачам, которые, в кои-то веки, пострадали за свои преступления.

Отмечу особо: я не считаю индивидуальное повстанчество правильным и приемлемым способом политической борьбы, и никому не посоветовал бы им заниматься. По своим убеждениям я считаю, что каждый имеет право на жизнь. Даже сраный ФСБшник. Вот только не все могут придерживаться таких же, как я, взглядов, живя в условиях террористической диктатуры. И их я тоже прекрасно понимаю.

 

Дзяржава, хворая шызафрэніяй

[ENGLISH FOLLOWS]
 
Калі Міністэрства працы лічыць, што “ідэалы кастрычніцкай рэвалюыцыі” гэта правільна, то чаму Міністэрства ўнутраных спраў карае за надпіс “Class War” (“Класавая вайна”) на шапцы?
 
_______________
A state, suffering from schizophrenia
 
If Ministry Of Work thinks that “Ideals of October revolution” are right, so why Ministry of Internal affairs punishes people for “Class War” patches on a sock cap?
 
(heading here says: Ministry of Work approves the importance of ideals of the October Revolution)
 

Взрыв в Архангельске совершил анархист?

Если информация правдивая, и не вброс, то вот он – первый анархист-смертник за всю новейшую историю бСССР.

Вечная память погибшему. А товарищам из России, видимо, придеться готовиться к еще большему аду.